Белдхэм. Проклятие ведьмы (2024) 2 (, США) смотреть онлайн
Харпер не была в этом доме уже много лет. Когда-то она сбежала отсюда, едва закончив школу, и почти не оглядывалась назад. Но теперь обстоятельства сложились иначе: мать сильно сдала здоровьем, а самой Харпер скоро рожать. Пришлось вернуться в старое поместье на краю Белдхэма — место, которое в детстве казалось ей одновременно родным и пугающим.
Дом встретил её запахом сырости и старого дерева. Всё осталось почти таким же: потемневшие от времени половицы, высокие окна с тяжёлыми шторами, длинный коридор на втором этаже, где всегда было холоднее, чем в остальных комнатах. Мать почти не вставала с постели, говорила мало, только смотрела долгим взглядом, будто хотела что-то сказать, но не решалась. Харпер списывала это на слабость и возраст. Она и сама чувствовала себя не в своей тарелке — живот уже заметно округлился, спина ныла, а по ночам её будили странные сны.
Сначала она думала, что всё дело в нервах и усталости. Потом начала замечать мелочи. Дверь в старую детскую, которую никто не открывал годами, оказывалась приоткрытой. По дому иногда раздавались шаги — тяжёлые, неторопливые, хотя кроме них с матерью в доме никого не было. Однажды ночью Харпер проснулась от ощущения, что кто-то стоит у кровати. Она резко включила свет — комната пустая. Но на подушке остался влажный след, будто кто-то только что убрал руку.
Она пыталась убеждать себя, что это просто воображение. Беременность, переезд, тревога за ребёнка — всё вместе давит на голову. Но с каждым днём становилось хуже. Зеркала в доме начали отражать не только её лицо. Иногда в глубине стекла мелькало чужое — женское, очень старое, с пустыми глазами и длинными седыми прядями. А однажды утром Харпер нашла на кухонном столе свежий пучок трав, перевязанный чёрной ниткой. Мать клялась, что ничего не приносила.
Она решила поговорить с матерью напрямик. Та долго молчала, потом тихо сказала: «Это не уйдёт, пока ты здесь. Она ждала тебя». Харпер сначала разозлилась, подумала, что мать уже не в себе. Но в тот же вечер, когда она спускалась по лестнице, свет мигнул и погас. В темноте кто-то легко, почти ласково коснулся её живота. Это было не прикосновение живого человека. Кожа похолодела, а внутри будто что-то шевельнулось в ответ — не ребёнок, а что-то другое, древнее.
Харпер поняла: бежать больше некуда. Этот дом, эта земля, эта сущность — всё связано с ней самой, с её кровью, с тем, что она унаследовала, даже не подозревая. Теперь ей предстоит решить, хватит ли у неё сил посмотреть в лицо тому, что прячется в стенах уже сотни лет. И хватит ли смелости защитить того, кто ещё не родился, от той, что ждёт уже слишком долго.
Она больше не закрывает дверь в детскую на ночь. Иногда садится там на старый стул и просто ждёт. Ждёт, когда тени в углу комнаты станут гуще. Ждёт, когда услышит шёпот, который наконец сложится в слова. Потому что только так, лицом к лицу, можно попытаться разорвать этот круг. Или хотя бы не дать ему сомкнуться вокруг её будущего ребёнка.
Дом встретил её запахом сырости и старого дерева. Всё осталось почти таким же: потемневшие от времени половицы, высокие окна с тяжёлыми шторами, длинный коридор на втором этаже, где всегда было холоднее, чем в остальных комнатах. Мать почти не вставала с постели, говорила мало, только смотрела долгим взглядом, будто хотела что-то сказать, но не решалась. Харпер списывала это на слабость и возраст. Она и сама чувствовала себя не в своей тарелке — живот уже заметно округлился, спина ныла, а по ночам её будили странные сны.
Сначала она думала, что всё дело в нервах и усталости. Потом начала замечать мелочи. Дверь в старую детскую, которую никто не открывал годами, оказывалась приоткрытой. По дому иногда раздавались шаги — тяжёлые, неторопливые, хотя кроме них с матерью в доме никого не было. Однажды ночью Харпер проснулась от ощущения, что кто-то стоит у кровати. Она резко включила свет — комната пустая. Но на подушке остался влажный след, будто кто-то только что убрал руку.
Она пыталась убеждать себя, что это просто воображение. Беременность, переезд, тревога за ребёнка — всё вместе давит на голову. Но с каждым днём становилось хуже. Зеркала в доме начали отражать не только её лицо. Иногда в глубине стекла мелькало чужое — женское, очень старое, с пустыми глазами и длинными седыми прядями. А однажды утром Харпер нашла на кухонном столе свежий пучок трав, перевязанный чёрной ниткой. Мать клялась, что ничего не приносила.
Она решила поговорить с матерью напрямик. Та долго молчала, потом тихо сказала: «Это не уйдёт, пока ты здесь. Она ждала тебя». Харпер сначала разозлилась, подумала, что мать уже не в себе. Но в тот же вечер, когда она спускалась по лестнице, свет мигнул и погас. В темноте кто-то легко, почти ласково коснулся её живота. Это было не прикосновение живого человека. Кожа похолодела, а внутри будто что-то шевельнулось в ответ — не ребёнок, а что-то другое, древнее.
Харпер поняла: бежать больше некуда. Этот дом, эта земля, эта сущность — всё связано с ней самой, с её кровью, с тем, что она унаследовала, даже не подозревая. Теперь ей предстоит решить, хватит ли у неё сил посмотреть в лицо тому, что прячется в стенах уже сотни лет. И хватит ли смелости защитить того, кто ещё не родился, от той, что ждёт уже слишком долго.
Она больше не закрывает дверь в детскую на ночь. Иногда садится там на старый стул и просто ждёт. Ждёт, когда тени в углу комнаты станут гуще. Ждёт, когда услышит шёпот, который наконец сложится в слова. Потому что только так, лицом к лицу, можно попытаться разорвать этот круг. Или хотя бы не дать ему сомкнуться вокруг её будущего ребёнка.
Читать далее...
Всего отзывов
0